Годы становления

Стремительным вихрем ворвалась в Витебск революция 1917-го. На улицах - манифестации, в газетах - обращения, постановления, резолюции, декреты... Установить порядок в такие дни в делах хозяйственных - задача весьма сложная. Но, как посчитали члены избранного фабрично-заводского комитета, все же выполнимая. Особенно, если знаешь: то, что делаешь, очень нужно людям именно сейчас. Когда разруха, когда в город, возвращаются военнопленные, когда - еще немного - и начнутся эпидемии. На фоне голода и холода.

Абсолютно точно понимал это Федор Лукич Школдин, ставший во главе нового революционного руководства, ведавшего в то время всеми делами водопровода.

В Государственном архиве Витебской области сохранилась личная карточка Школдина Федора Лукича, заведенная на него отделом городского хозяйства при Витебском Совете рабочих и солдатских депутатов. Родился он в 1870 году в селе Крупица Тюменской области. По образованию инженер, окончил технологический институт. До революции служил прапорщиком в 685 Казанской пехотной дружине. От призыва в Красную армию освобожден до особого распоряжения. Член Союза работников коммунального хозяйства. Беспартийный.

Конечно, сегодня можно рассуждать, насколько правильной была мера, принятая в 1918 году Федором Лукичем и одобренная фабрично-заводским комитетом витебского водопровода. Вдвое повысить цену на воду. Рабочие и служащие итак жили впроголодь, еле сводя в семейных бюджетах концы с концами, а они цену на воду повышают. За одну копейку можно купить не два ведра, а одно. НО... Все дело именно в этом НО. Без регулярного поступления денег в бюджет городской водопровод попросту перестал бы функционировать.

И все же, несмотря на все старания, вода подавалась с большими перебоями. Не хватало топлива. Дрова приходилось покупать на рынке. Ни о каких скидках не могло быть и речи. Коренные витебляне поколений начала двадцатого века очень хорошо помнили дровяной кризис 1916-го, когда топили могильными оградами. "Бездумная спекуляция и жажда наживы овладели всем городом, отодвинули на задний план всякие "идеи", загнав обывателя в тесную скорлупу личной жизни...", - читаем мы в документах тех лет.

С множеством проблем столкнулся и Алексей Алексеевич Лукиных, пришедший к руководству водопроводом в июле 1919 года. Работать пришлось в условиях "военного коммунизма", Все коммунальные услуги для населения оказывались бесплатно. Но функционирование городской водопроводной сети стоило деньги.

Городская система водопровода и канализации эксплуатировалась к тому времени не один год. Оборудование давно пора было ремонтировать, а вместо этого его использовали на полную катушку. Вопреки всем техническим нормам электрическая станция работала круглые сутки, без своевременной промывки и профилактических осмотров.

От топки сырыми еловыми дровами протекли дымогарные кубы локомобиля, требовали ремонта динамо-машины, вышел из строя один из насосов.

Надо ремонтировать. А тут еще рабочие водоканала требуют повышения заработной платы. В случае невыполнения условий сразу же грозят начать забастовку.

Проблемы наслаивались одна на одну. И решить их в условиях "военного коммунизма" было совершенно невозможно. Вот что пишет в своем отчете заведующий губернским коммунальным отделом т. Гуревич: "Водопровод и канализация, как центральные машины, так и вся магистраль, в течение последних десяти лет не имели ремонта, а в течение пяти лет революционного времени разрушились. Особенно хищнически разрушались домовые установки и пожарные краны, которые почти все испорчены. Бесплатное пользование водой отучило всех бережливо относиться к расходу воды". Процент утечки, по статистическим данным, более шестидесяти процентов.

Водопровод несет колоссальные убытки. Динамика этих цифр более чем красноречива. За декабрь 1921 года ущерб составил 110 миллионов рублей, за январь следующего года - 593 миллиона, за февраль - превысил 1 миллиард 712 миллионов рублей.

Тем не менее, декрет о плате за коммунальные услуги для всех без исключения, вступивший в действие с 1 апреля 1922 года, многие сочли ущемлением революционных завоеваний.

Постановление Совнаркома саботируется, плату за воду сравнивают с налогом. Горожане не сдают коммунотделу выданные ранее книжки на право бесплатного получения воды из водопроводных будок. "Любая воинская часть, желая бесплатно получить воду, идет на улицу, открывает попавшуюся по пути крышку пожарного крана, нажимает палкой шарик и берет воду, совершенно забывая, что этим они разрушают водопровод", - читаем мы в статье т. Гуревича, напечатанной в газете "Известия Витебского губисполкома".

Хотя, как свидетельствуют те же "Известия", город "имел опыт отключения воды на день из-за катастрофы и испытал все прелести отсутствия воды, когда все заводы остались без воды, население вереницей ходило на Двину за грязной водой. За стакан сельтерской воды, которая утром продавалась по 50.000 рублей, вечером просили 300.000. А завтра утром, если бы водопровод не был пущен, дошла бы до миллиона и выше (ведь границ на аппетиты нет)".

О той копеечной - дореволюционной - цене и речи не может быть! Многие и забыли, наверное, что платили когда-то за стакан сельтерской копейку...

Жизнь измерялась теперь совсем другими мерками. В моду входят слова "самостоятельность и хозрасчет".

С 15 мая 1922 года и водопровод, и канализация переведены на новые условия работы. НЭП коснулся всех отраслей жизни страны. Водопроводно-канализационное управление разрабатывает программу работ по восстановлению деятельности городского водопровода. Вся работа разбивается на несколько этапов. В самом начале предполагается отремонтировать локомобиль, 2 динамо-машины и 3 электромотора с центробежными насосами. Потом отремонтировать паровую установку, водоподъемное здание, водоразборные будки, пожарные колодцы и домовые водопроводы.

Все эти работы, как и планировали, окончили к концу 1922 года. Многое сделали и сверх поставленных задач. В машинном отделении установили 100-сильный нефтяной двигатель "Болинкерт". Из Петрограда привезли коллекторы моторов и якорь динамо-машины. На углу улицы Школьной и 1-го Двинского переулка, Туловской и Лермонтовской улиц, на Гутовщине и Никольской улице были установлены водоразборные будки. Проложили и вторую линию водопровода по Тройченской улице.

И все же среди документов есть и не столь оптимистичные. Так, циркулярное постановление Губкоммунотдела "по случаю снежных заносов и полному прекращению доставки дров" предписывает всем учреждениям, предприятиям и гражданам запастись керосином. В приказе же от 14 мая 1923 года значится: "Признавая нецелесообразность устраивать товарищескую закуску во время перехода на самоокупаемость выдать работникам по случаю праздника по 3 фунта сахару и 3 фунта манной крупы". Вот так-то...

И все же водоканал живет полнокровной жизнью молодой державы. Рабочие принимают участие в первых субботниках, многочисленных конференциях и съездах. О том, что трудовой коллектив живет в духе времени, говорит и то, что почетным машинистом избран не кто-нибудь, а вождь всемирного пролетариата Владимир Ильич Ленин. В эти годы стали чествовать и Героев Труда. В Государственном архиве Витебской области хранится личное дело Аренбурга Ильи Иосифовича, ставшего одним из первых Героев Труда в Витебске.

Аренбург Илья Иосифович (по другим документам - Осипович) родился в 1873 году в г. Клинцы Черниговской губернии. За участие в партийном движении в 1907 году сидел в тюрьме. Воевал в Красной армии. Окончил реальное училище. В 1897 году пришел работать на водопровод. Работал конторщиком, затем бухгалтером. Пережил два сокращения штатов. В 1920 году, после очередной реорганизации, назначен заместителем заведующего финансово-контрольного подотдела. Одновременно с этой должностью на Илью Иосифовича были возложены обязанности городского контролера. Именно они и стали для него своеобразным камнем преткновения. В 1923 году на него была подана даже докладная записка, подписанная заведующим Губкоммунотделом Товкачиком.

В ней черным по белому сказано:
"От совместительства страдает дело финансового подотдела. Просим отозвать т. Аренбурга из Губкоммунотдела и прислать на его место другого, компетентного в финансах, товарища". И все же Аренбург продолжал работать. Принимал участие в подписании акта об учреждении Отдела взаимных расчетов при Витебском отделении Госбанка, был членом комиссии по обследованию деятельности Уездных коммунальных отделов Витебской губернии, входил в состав арбитражной комиссии. Ему же была объявлена благодарность "За проявление заботы по сохранению пожарной охраны от развала". Звания Героя Труда был удостоен в 1923 году.

В январе 1923 года "для рационального ведения хозяйства" городской водопровод, электростанция, трамвай, лесопильный завод и паровая мельница, входившие раньше в Губкоммунотдел, были объединены в управление "Водосвет". Контора новоиспеченного учреждения расположилась в здании на углу Замковой и Гоголевской.

Но в 1923 году изменилось не только это. Вся работа предприятия "Водосвет" стала более регламентированной. Документы пестрят указами и постановлениями. В каждом из них обязательно указаны конкретные сроки и исполнители.

Контроль за состоянием водопроводной системы был возложен на техников В.И. Кудрявцева, И.М. Милентьева и Я.Н. Ханина. Они же должны были проверить, как четко выполняется постановление директора управления "Водосвета" Карпова. Надо было пройти и проверить, установлен ли в каждом доме водомер, как он работает, то есть, правильно ли получает деньги водопроводно-канализационное управление.

В корне изменилась и система обслуживания водопровода. Все ремонтные работы производились теперь только при наличии письменной заявки. Наряды по выполненным работам сдавали техническому персоналу для проверки и расценки заказа. Этот документ обязательно должен был подписать управляющий Домового комитета. На обороте - тоже обязательно - свою подпись ставил кладовщик.

С этого времени велся учет и всех вышедших из строя деталей. Они сдавались на слад, что и удостоверивала подпись кладовщика. Сложно сказать, зачем и как долго хранились эти негодные детали: в документах нет ни актов на списание, ни каких-либо данных о другом использовании. Известно, что сторожил это добро в 1923 году Полотовский Р. М. В 1924-м он, как и многие другие, попал под очередное сокращение штатов. Но - в отличие от прошлых лет - все сокращенные получили направление на биржу труда. Отдел кадров проследил и за тем, устроились ли бывшие работники на новое место. Можно, конечно, трактовать этот факт по-разному, но главное - никто не остался на улице.

В 1925-м управление "Водосвет", которое возглавил Исаак Львович Маймон, вошло в состав Виткомтреста. В это же время в городе появилось достаточно много отраслевых объединений, таких как, например, "Металлопром", "Кожпром", Швейпром". Объединение однородных предприятий, с точки зрения экономистов, давало возможность более эффективно использовать оборотные средства, снижало накладные расходы и тем самым стимулировало развитие промышленности и страны в целом.

"Крестьянская газета" от 11 июля 1925г., издававшаяся Витебским окружным комитетом коммунистической партии (большевиков) Белоруссии, акцентирует внимание руководства города на том, что "Доктор Д. (в газете фамилия напечатана полностью) настолько увлекается рыбалкой, что пренебрегает элементарными нормами санитарии. Когда к нему пришла больная с поломанной рукой, он не покинул реку, не повел больную в больницу, а промыл руку речной водой и сделал перевязку грязным платком". Подобная дикость, с точки зрения редакции газеты, не нуждается в комментариях: все городские больницы получают очищенную воду централизованно. Но место для заметки все же было выделено.

Вопрос водоснабжения и санитарии поднимается и на городских совещаниях. Одно из постановлений горсовета непосредственным образом коснулось системы учета. В полном с ним соответствии в городе перешли на метрическую систему, было также введено среднее подушное обложение.

Но основная проблема остается. Необходимо обеспечить водой окраины города. Об этом же напоминает и пресса. Так, в газете "Заря Запада" от 14 мая 1926 г. читаем: "Большое количество населения, заселяющее окраину Витебска (район Гончарной улицы,Старо-Монастырского переезда и дальше - до Смоленского железнодорожного моста, употребляют для пищи не воду, сплошную заразу. Весь район пользуется водой из Двины, где выливается всякая грязь и нечистоты водосточных труб городской скотобойни, городской заразной больницы, механической прачечной, в которой перемывается все белье и постельные принадлежности всех больниц города Витебска. Население указанного района просит помощи, просит чистой воды, просит установить один или два колодца", которые обеспечат водой этот район. Естественно, такую настоятельную просьбу руководство учло.

В 1927 году водонапорная башня была установлена на Могилевском базаре.

Интересно, что работают на водопроводе в это время всего 24 человека. Полностью обеспечить почти стотысячный город водой не позволяют ни финансы, ни техника. Хотя в Витебске в это время работают 36 предприятий, два высших учебных заведения, 10 больниц, школы. Издаются газеты, журналы, работает радио.

В 1928 году основная тема всех средств массовой информации - принятие Первого пятилетнего плана развития народного хозяйства Советского Союза.

В архивных документах сохранился первый пятилетний план работы Витебского водопровода на 1928/29-1932/33 года. Началась эпоха социалистических соревнований, трудовых обязательств - всего того, что воспето советскими фильмами, о чем писали книги, слагались стихи.

В Государственном архиве Витебской области хранится папка под названием "Переписка с жилкомхозом по оборудованию водопроводов с правилами пользования и расчета за воду" за 1929-31 года. В ней - документы, написанные от руки и отпечатанные на машинке. А есть и такие, которые начинали печатать на машинке, а потом заканчивали от руки. Не потому, что техника подвела, или по какой-нибудь другой причине. Все дополнения вносились гораздо позже. Так сказать - на злобу дня.

В одном из таких документов читаем: " Помещение пожарной команды платит за воду, как все. Для тушения пожаров вода отпускается бесплатно с имеющихся пожарных колодцев". Звучит очень красиво. А на деле? Оплачивает кто? Вот и появляется внесенное от руки дополнение: "Использованная для этих целей вода включается в процент утечки". Эта вставка вполне официальна, оформлена подобающим образом: с печатью, подписью заведующего расчетно-контрольного отдела Стволинского.

Кстати, по статистике, процент утечки воды в 1930 году превысил все допустимые нормы. Правда, он не составил 60 %, как 10 лет назад, но и 40% утечки было достаточно, чтобы стоящий во главе треста Иван Александрович Сухоручкин созвал экстренное совещание руководства. Длилось оно не один час. Как выяснилось, причины столь большой потери были вызваны не только приписками. Многие горожане по-прежнему самовольно присоединялись к водопроводным трубам. Этот "метод" не нравился не только Виткомтресту. За самовольное присоединение к магистрали грозила уголовная ответственность. С домоуправления же - в случае подачи неверных сведений - взималась трехмесячная стоимость нормы неучтенной воды. Население с Виткомтрестом рассчитывается наличными. Все данные заносятся в специальные книжки. Пользователи поделены на 4 категории. К первой относятся те, кто живет со всеми удобствами. Как тогда говорили, имеет водопровод, сливную ванную, уборную и получает ежедневно 5 ведер воды. Вторая категория отличалась от первой тем, что могла пользоваться или ванной, или уборной и получала 4 ведра воды в день на одного человека. К гражданам третьей категории было подключено водоснабжение, но никаких удобств в квартирах не было. Норма потребления воды не должна была превышать трех ведер. Граждане, подпадающие под четвертую категорию, как было сказано, получали "воду из других домов, по два ведра в день на человека".

Но это деление не было единственным. Одну пятую копейки за ведро платили рабочие и служащие, друзья профсоюзов, кустари, инвалиды труда и войны, а также получающие помощь органов социального обеспечения и безработные. Все неработающие, т.е. продавцы и прочие вольные профессии и не имеющие никаких документов о принадлежности к трудовому элементу", платили по две пятых копейки за ведро. Завершала тарифную шкалу графа: "Сверх того, со всех абонентов, пользующихся канализацией, взимается 25 процентов сверх платы за воду".

Стабильность финансового положения Виткомтреста бесспорна. Был проложен водопровод к фабрике им. "КИМ", к маслозаводу, к казармам 80-го Стрелкового полка, по Великолукскому тракту, к махорочной фабрике, на Юрьеву Горку, к Елагам.

Вся проложенная система соответствовала техническим нормам тех лет. Главное - диаметр труб обеспечивал одновременную подачу 50 ведер воды в минуту. Так, как и требовали пожарники.

В районе Марковщины установили трубчатые колодцы из труб малого диаметра с отпускными штангами, что давало возможность качать воду вручную. На улицах города появились автоматические колонки системы Эйгина, отпускавшие за полкопейки два ведра воды.

Более совершенной становится система водоснабжения городских домов. В газете "Витебский пролетарий" за 1930 год читаем: "Строительство второго коммунального дома закончено. Заселен 72-х квартирный коммунальный дом по Володарской улице... По своим удобствам новый дом превосходит огромные дома индивидуального типа, которые строятся в капиталистических странах. В новом доме построено центральное водяное отопление. Во все квартиры проведен водопровод, построены теплые уборные. Во дворе есть фонтан, на подвальном этаже для общего пользования жильцов установлено четыре ванны, душ. Работает прачечная". Этот дом, как свидетельствуют документы, "должен был обеспечить рабочих удобным экономичным жильем". уне по улице Лагерной, 2. Этот дом, где жило всего несколько семей, кто-то прозвал "домом Цехановецкого". Это здание, если можно так выразиться, тоже было многофункциональным. Особенно, его двор. Там водопроводчики устроили склеп-ледник, в котором продукты не портились и без современных холодильников. Домик с цементным полом превратили в прачечную. А пока мамы были заняты, дети могли веселиться возле фонтана.

Но на работе водопроводчикам было не до веселья. Вспоминает Татьяна Емельяновна Журова: "Весной 1931 года было большое наводнение, вся улица Лагерная была затоплена, плавали на лодках. Вода угрожала подземной шахте, в которой стояли насосы. Выход из шахты на поверхность был через люк, его наглухо задраили, и, тем не менее, боялись, что под тяжестью воды потолок может обрушиться. Решили устроить дежурство. В шахту пошли добровольцы. Первым - мой отец, заведующий водокачкой Журов Е.М. Он пробыл в шахте ночь. Утром пришел его сменить еще доброволец, фамилия похожа на Зубакин, но точно уже не помню. Потом его сменил, кажется, Выдрицкий и еще кто-то. Благодаря бессменному дежурству этих смельчаков город нормально снабжался водой. Водокачку посетил Червяков (председатель ЦИК БССР) и дал приказ дежурившим в шахте выдать дополнительно хлеб и сало (жили мы тогда голодно, рабочий получал 300 г хлеба в день, а иждивенец 200 г). По предложению Червякова этих водопроводчиков представили к ордену Трудового Красного Знамени, но Москва не утвердила".

В январе 1931 года Виткомтрест был ликвидирован, и водопровод с канализацией снова стали самостоятельным учреждением. Сразу после реорганизации коллектив возглавил Роде Петр Фердинандович, знавший витебский водопровод как свои пять пальцев: работал не первый год. Но в должности директора пробыл недолго. В следующем году его сменил Ванчук Ян Адамович. Первая пятилетка была в самом разгаре. "Водоканал" получал ток от БелГРЭС. Вода поступала в дома 45 тысяч горожан, не считая школ, больниц, интернатов.

К 1934 году "Водоканал" обслуживал 62 тысячи витеблян. Город получал воду из пяти буровых скважин глубиной 35 метров, расположенных на водозаборе "Песковатик".

Протяженность городского водопровода к этому времени составила 37 километров, к нему было подключено 2900 домовых вводов. Работала 51 водоразборная будка, а не 23 - как в 1931-м. Однако специальная правительственная комиссия, присланная оценить работу, находит водопровод в весьма неудовлетворительном состоянии. Во-первых, воду в дома получали в основном жители центральных улиц. Во-вторых, только половина горожан могла получать воду из водопровода и водоразборных будок. Остальные вынуждены были брать воду из деревянных колодцев. В-третьих, только в 14 из тысячи колодцев комиссия признала воду пригодной для потребления. Становилось абсолютно понятным, почему в Витебске было так много людей, больных тифом (48 процентов заболеваемости по БССР).

Необходимость реконструкции Витебского водопровода признало руководство республики. В 1935 году Наркомат коммунального хозяйства БССР ассигновал 655 тысяч рублей. Вступил в строй второй водозабор на Марковщине, был построен новый дюкер через Западную Двину.

Подачу воды стали обеспечивать водоподъемники типа "Эрлифт". Сжатый воздух поступал в скважины, толкал воду наверх по трубопроводам в воздухоотделительные бачки, потом в сборный резервуар, где вода обрабатывалась хлором с помощью специальной установки системы Рамасницкого. И только после этого - при помощи трех центробежных насосов - вода поступала в сеть.

Водопроводная вода, конечно, стала значительно чище.

В течение последующих лет постепенно увеличивалась и длина водопровода. Но до рекомендованного государственной комиссией - 190 километров - не дошла. К началу 1941 года длина водопровода составляла 59 километров.

Много бед принесли коллективу "Водоканала" репрессии тридцатых годов. В 1937 году были арестованы директор "Водоканала" Самуил Абрамович Бесяков, заведующий водокачкой Емельян Михайлович Журов. Вместе с ними и бывший директор Виткомтреста Иван Александрович Сухоручкин, который к этому времени был председателем Витебского горисполкома. Все они были расстреляны как участники антисоветского подполья. Им было предъявлено обвинение во вредительстве в коммунальном хозяйстве с целью вызвать недовольство трудящихся Витебска против Советской власти.

А они делали все, чтобы витебляне получали воду.

"Фабрики - рабочим, землю - крестьянам, воду - горожанам". Конечно, такого лозунга никогда не было! Но работники витебского "Водоканала" трудились, на деле осуществляя его!